Russian English French German Latvian Polish Ukrainian

Глава из книги С.Близнюка: "Киокушин: легенды и были"

Ниже представлены главы из книги С. Близнюка (4 дан) «Магия Киокушин-Каратэ». 



КИОКУШИН: ЛЕГЕНДЫ И БЫЛИ

 

чинданНаши любители Киокушин-Каратэ, да и тренеры, профессионально в нем работающие, хотят и имеют право знать "откуда есть пошла" эта разновидность единоборства. Приводя здесь некоторые общеизвестные исторические факты, я опираюсь в их подборе на авторитетное мнение основателя стиля Киокушинкай господина Масутацу Оямы, с которым неоднократно беседовал на эту тему.
Без сомнения, способы рукопашного боя, разновидности схваток невооруженных людей уходят корнями в древнюю историю. Ведь уже первобытнообщинный строй знал стычки и войны. Известны по иероглифическим спискам, датируемым четвертым-третьим тысячелетием до нашей эры, приемы единоборства, распространенные в египетском Шумерском царстве, - они очень напоминают приемы из борьбы и бокса, применяемые и сегодня. В Древней Греции (2000 лет до н. э.) силовые единоборства становятся искусством, разрабатываются системы подготовки людей, мастерски владеющих разнообразными приемами рукопашного боя. Свои системы обороны и нападения без оружия издревле существовали в Индии.
Как зафиксировали историки, в древнем Китае система физической подготовки, ключающая элементы силового противоборства, была разработана основателями дзэн-буддизма еще в пятом столетии до нашей эры. При сменявших друг друга династиях китайских равителей существовали уже специалисты по боевому рукопашному искусству, неустанно совеершенствовавшие прежние и изобретавшие новые приемы самообороны и выведения из строя противников. Возникали стили и школы китайского бокса, шлифуемые многими поколениями. Бойцы южной школы, как утверждают, предпочитали развивать технику ударов руками, школы северной - технику ударов ногами...
Боевые искусства Японии тоже зародились в глубине веков. И не без влияния китайцев. Письменные исторические источники свидетельствуют о том, что на островах Рю-Кю (и, прежде всего, на Окинаве), служивших плацдармом торгового проникновения Китая на японский архипелаг, материковые захватчики запрещали местным жителям пользоваться оружием. Потому защищать свою жизнь и имущество островитянам приходилось, так сказать, вручную. Именно на Окинаве и зародились будущие подвиды японских силовых единоборств, такие, как кендо, сумо, джиу-джитсу, дзюдо, айкидо.
Окинава традиционно считается и колыбелью современного каратэ. В 17-м веке свободолюбивый остров, едва избавившись от китайского владычества, был оккупирован японским кланом Сакума. Новые завоеватели, в свою очередь, строго запретили окинавцам носить оружие. Образовался законспирированный фронт борьбы с оккупантами, против них тайно готовились отряды бойцов, в совершенстве владеющих приемами рукопашных схваток. Их смертоносное искусство, впитавшее в себя стили и приемы китайских единоборств и местных “изобретений”, получило наименование окинава-тэ, или просто тэ (руки).
В многочисленных силовых столкновениях с захватчиками мастера тэ (или каратэ) приобрели славу непобедимых бойцов. Об их искусстве расправляться с противником “голыми руками” слагались легенды, о тайных обществах, где они готовились, с ужасом говорилось на всех островах архипелага. В конце 19-го века Окинава становится составной частью Японии. Необходимость подготовки “солдат каратэ” вроде бы отпала, но их наставники, долгими годами шлифовавшие систему воспитания бойцов, продолжали набирать юных послушников, обучая их приемам каратэ. Постепенно и в других японских регионах это боевое искусство приобрело популярность, утрачивая, конечно, свое смертоносное предназначение...
В этом кратком экскурсе в историю каратэ я опуcкаю, разумеется, характеристику многих его стилей и школ, существовавших и существующих в Японии. Только в нашем веке, скажем, известны такие разновидности каратэ, как шотокан, вадо-рю, шито-рю, годзю-рю... Одиннадцать стилей насчитывает современное каратэ!
Эта книга посвящена киокушин-каратэ, создателем которого явился Масутацу Ояма, крупнейший деятель японского и международного каратэ, основатель Токийского центра киокушин-каратэ организатор и вдохновитель уже шести чемпионатов мира по той разновидности каратэ, которую сам разработал и внедрил.
Есть смысл биографию “отца-основателя” привести подробно. Многие ее фрагменты обратились в легенду, причем сам Ояма к этому относился весьма снисходительно и не без юмора, ничего не опровергая и не уточняя...
Масутацу Ояма родился 27 июля 1923 года в Токио. Его отец был человеком сильным и рослым (183 см) и сумел четверых своих сыновей сызмальства приучить к ежедневным физическим упражнениям, к постоянной тренировке силы, ловкости, быстроты.
Братья Масутацу статью пошли в отца, добившись неплохих успехов в дзюдо, боксе, футболе. А будущий великий мастер каратэ отличался незаурядной силой, будучи нескольких лет от роду. Учиться ему довелось в Маньчжурии, где жила старшая сестра Масутацу. Мальчиком он познакомился с обитавшим по соседству любителем китайских боевых искусств, который дал юному Ояме первые уроки и тем самым определил его дальнейшую судьбу. В начальную школу Масутацу пошел в Сеуле, где увлекался китайской борьбой и вскоре стал обладателем черного пояса.
В 1938 году Масутацу приезжает в Японию и поступает в авиационную школу в префектуре Яманаши. Чтобы платить за обучение, ему пришлось по утрам подрабатывать продажей молока и газет. В авиашколе Масутацу знакомится с Гичином Фуна-коши (1869-1957 г.г.) - человеком, который первым перенес каратэ на японскую почву и явился создателем одной из самых популярных его модификаций - шотокан. Ояма прилежно осваивает каратэ в концепции Фунакоши для того, чтобы впоследствии пойти своим путём.
Вскоре Масутацу переводится в университет Такошоку, где наряду с совершенствованием в каратэ овладевает практическими навыками дзюдо, бокса, тяжелой атлетики. Всюду Ояма добивается заметного успеха, а в каратэ становится обладателем второго дана.
В 1945 году Масутацу решает углубить свои знания каратэ в токийском исследовательском институте Сугиками-ку. Однако через полгода этот институт закрывают, и Ояма поступает на отделение физического образования в университет Васеда. Немалое влияние на него оказали писатели Эйджи Ёшикава и Сиро Озаки, знатоки нравов и обычаев самурайской эпохи. Их рассказы во многом сформировали представление Оямы о смысле и значении искусства рукопашного боя.
Посчитав себя теоретически готовым к воплощению своих идей на татами, Масутацу Ояма приступает к интенсивному тренингу. Он уже был последовательным сторонником индивидуальных занятий и тренируется в одиночку на горе Миноба близ Токио. Несколько месяцев напряженной подготовки и Ояма решает принять участие в первом послевоенном Всеяпонском турнире каратистов. Проходил он в начале 1947 года в гимназии Маруяма, расположенной в древней столице Японии Киото. Первый блин не вышел комом - Масутацу Ояма уверено стал победителем турнира. Затем последовали и другие победы. Однако они не удовлетворили молодого каратиста - Ояма ощущал, что способен на большее, одолеть же тогдашних соперников он мог, и не особо напрягаясь.
Стремление к самоусовершенствованию, к приобретению высшего мастерства, к развитию экстрасилы снова подвигло Масутацу на индивидуальные занятия. Он оставляет состязания и приступает к тренировкам в одиночку. В префектуре Чиба он отыскивает уединенное место для занятий - горы Кисуоти. Полтора года проводит он там в неустанных тренировках, развивая силу и выносливость, и размышляя о том стиле каратэ, который хочет создать...
Через много лет Ояма так объяснил в одном из интервью это стремление к уединенным индивидуальным занятиям:
- Борьба с конкретным соперником - это лишь внешняя оболочка каратэ. Прежде чем выйти на татами, боец должен закалить свой дух и тело, нарастить “мускулы воли”. Лучше всего это делать в противоборстве с силами природы - и со своей слабостью, неуверенностью, нецелеустремленностью. Потому в юношеские годы я так любил тренироваться в одиночку...
В горы Ояма брал с собой котелок, чайник, тарелки, мечи и копья, набор книг Миямото Мусаси - биографа Эйджи Ёшикавы, легендарного древнего мастера меча. День отшельника начинался с купания в холодном ручье и комплекса основных физических упражнений. После скромного завтрака из рисовой или фасолевой каши Ояма читал до полудня - и лишь потом начинались тренировки. Удары руками и ногами Масутацу отрабатывал на стволах деревьев, обвязанных лозой. Через полтора года все деревья, росшие вокруг хижины отшельника-каратиста, засохли.
Вечера были посвящены медитации - сосредоточению. Ояма садился перед кругом, изображенном на стене хижины, и пристально в него вглядывался, освобождаясь от всего постороннего, размышляя о своем предназначении. Временами его так одолевала тоска одиночества, признавался потом Масутацу, что находил он утешение в тявканье лисиц... Дабы отбить у себя охоту искать общения с людьми, - и тем прерывать тренировки и медитации, - Ояма выбривал одну из бровей. Видя свое отражение в ручье, он укреплялся во мнении, что такому уроду, действительно, среди людей делать нечего. Месяца через три бровь отрастала, и тогда он сбривал другую, отсекая себе возможность спуститься с горы в ближайшую деревню.
Стремясь развить свою прыгучесть, Ояма придумал для себя “тренажер” - посадил на клочке земли, где выращивал овощи для еды, лен. Растет он быстро, и те триста прыжков с места, что ежедневно проделывал Ояма над ударно тянущимся вверх ”тренажером”, требовали все больших усилий. Так он научился из фиксированного положения легко прыгать на несколько футов в высоту.
Бросал Ояма и вызов камню. Подорвав кусок скалы, он каждый день наносил по нему десятки, сотни ударов рукой. Камень не поддавался, но и Масутацу не отступал. Теперь уже вечерами не круг, а этот кусок скалы был объектом его ночных медитаций. И однажды лунной ночью Ояма вдруг ощутил, что способен добиться желаемого. Он стал над камнем на колено, нанес мощный удар - и распался камень на два куска... Когда Масутацу решил, что пора спускаться с горы и возвращаться к людям, вокруг его хижины валялась груда каменных обломков...
Широко известны и сражения Оямы с быками. Честно говоря, до личной встречи с “отцом-основателем” киокушин-каратэ я считал все эти истории с <корридой> мифом. Но Ояма подтвердил, что в начале 50-х годов он действительно избирал себе в ”спарринг-партнеры” могучих животных. Для того мастер каратэ поселился в маленькой комнате при скотобойне префектуры Чиба. Забивали там быков ударом молотка между глаз. Ояма вызвался сделать это голым кулаком. Ведь ему удавалось дробить камни! Работники скотобойни были поражены самим предложением, которое поступило не от какого-нибудь богатыря с необъятными мускулами - от молодого парня среднего роста. Но кулак его, как выяснилось вскоре, с успехом заменял кувалду... Биографы Оямы утверждают, что в Чибе он убил 47 быков, ”нокаутировав” четырех из них одним ударом...
Слава о могучем каратисте облетела страну. И ничего удивительного не было в том, что именно Ояму пригласили преподавать каратэ в подразделениях американских войск, расквартированных в различных префектурах Японии. Тренерская деятельность увлекла его, результаты были налицо, и японского сэнсэя пригласили в Америку. В 1952 году он отправляется в Чикаго, где проводит серию показательных выступлений, а затем около года ”гастролирует” по США, выступая в турнирах и демонстрируя свои поразительные способности (в том числе и на быках, что вызывало протесты общества охраны животных). Такого рода ”гастроли” продолжаются и впоследствии по США, Мексике, Европе, Юго-Восточной Азии. Пропагандируя каратэ в собственной трактовке, Масутацу Ояма зарабатывает средства для открытия своей школы на родине.
Первая такая школа – Додзё - появилась в 1954 году в префектуре Чиба. Через два года Ояма открывает Додзё при университете Рикке. У него уже появляются ученики, работающие в Додзё инструкторами - К.Мизушима, Е.Ясуда, М.Исибаси, Т.Минамото. Тогда и были заложены основы киокушин-каратэ, тогда родилась система обучения, включающая 1000 дней постижения азов киокушин и 10 000 дней освоения его нюансов, что должно предшествовать проникновению в высшие тайны каратэ. Отработке и шлифовке этой системы Масутацу Ояма посвятил всю свою последующую жизнь. Он стремился сделать киокушин-каратэ достоянием не одних только японцев, потому неустанно путешествовал с лекциями и показательными выступлениями по разным континентам, охотно давая уроки во многих странах.
Первая зарубежная школа киокушин появляется в конце 50-х годов на Гаваях. Там же в 1959 году состоялся первый международный турнир по каратэ - киокушинкай, где Ояма и сам выступил, и был главным арбитром. Этот турнир стал затем традиционным. Открылось Додзё в Сан-Франциско, потом в Лос-Анджелесе, где Ояма отработал несколько месяцев, проводя занятия три раза в неделю. Киокушин-каратэ благодаря неустанным стараниям своего создателя приобретает в мире все большую популярность.
А в самой Японии у киокушин уже появились десятки тысяч адептов, во многих префектурах открылись школы и клубы, где вели занятия ученики Оямы. В 1964 год в Токио открывается штаб-квартира киокушин – Хонбу, тогда же создается Международная организация каратэ (ИКО), директором которой становится, конечно, создатель киокушин. Филиалы ИКО появляются во многих странах, а в токийском Хонбу два раза в год собираются семинары, где японские и зарубежные тренеры киокушин проходят - по нашей терминологии - курсы повышения квалификации на дан – высшую мастерскую степень.


чинданMacутaцу Ояма продолжает свою “миссионерскую деятельность“, разъезжая по Европе, Америке, Азии, пропагандируя киокушин и помогая созданию “ведущих” его клубов и федераций, проводя турниры и аттестации.
Пропаганде киокушин-каратэ способствовали не только регулярные поездки Масутацу Оямы по разным странам и континентам, но и его активная писательская деятельность. Первую книгу об основах киокушин Ояма выпускает в 1958 году. Называлась она непритязательно – “Что такое каратэ”, но сразу же стала бестселлером и была переведена на многие языки. Еще быстрее разошлась написанная в 1965 году книга “Это и есть каратэ”. Ее называют библией киокушин-каратэ. Книга содержала 20 тысяч снимков, иллюстрирующих приемы каратэ и упражнения для выработки основных качеств каратистов. Были изданы еще многие другие книги (“Динамика Каратэ”, “Каратэ для юношей”, ”Каратэ для миллионов” и др.), которые затем переиздавались в разных странах - за исключением Советского Союза, где каратэ было запрещено, как якобы вредное и опасное занятие. С начала 70-х годов Ояма приступает к подготовке первого чемпионата мира по киокушин-каратэ. Ему теперь есть на кого опираться - во многих странах работают бранч-чифы, представители Международной организации киокушин-каратэ, получившие из рук Оямы специальные сертификаты, которые дают право от его имени вести всю работу по пропаганде киокушин, но проведению состязаний и аттестаций на получение учебных разрядов (кю). К первому чемпионату была выпущена и очередная книга М. Оямы - ”Моя жизнь в каратэ”. А на его родине в 1974 году состоялся уже шестой по счету Всеяпонский чемпионат по киокушин-каратэ. Конечно, и сам ”отец-основатель” стиля киокушин, и все, кто в мире отдавал предпочтение этой модификации каратэ, понимали, что японские мастера на предстоящем чемпионате мира имеют наибольшие шансы одержать победу.
Так и вышло: победителем первого чемпионата мира (Токио, 1-2 ноября 1975 г.), где состязались 128 спортсменов из 36 стран, стал ученик Оямы Кацуаки Сато. И следующие пять мест тоже достались японским каратистам. Лишь американцам Ч. Мартину и Ф. Кларку удалось попасть в первую десятку. Турнир проходил только в одной весовой категории - абсолютной.
Международная организация каратэ приняла решение проводить чемпионат мира раз в четыре года. Второй и третий чемпионаты (они проходили в 1979 и 1984 годах) выиграл замечательный японский каратист Макото Накамура. Лучшим достижением спортсменов из других стран было на этих турнирах третье место В.Вильямса (США).
На пятом по счету чемпионате в ноябре 1991 года довелось побывать и мне. Этот грандиозный турнир собрал в Токио 250 атлетов из 105 стран, - киокушинкай, поистине, покорил весь мир! Потрясающим мастерством блеснул победитель - Кенчи Мидори. Он был едва ли не самым миниатюрным участником - рост 165 см, вес 70 кг. Однако боевой дух и изумительное владение всем арсеналом приемов киокушин позволили Мидори одолеть таких гигантов, как Я. Чичиноэ (108 кг) и К.Ямаки (105 кг). В финале Мидори взял верх над своим соотечественником А.Масудой...
Можно лишь позавидовать Масутацу Ояме - он добился всего, к чему стремился десятки лет: кио-кушин-каратэ приобрело небывалую популярность во всем мире; создана образцовая школа киокушин в Японии; последователей ее на родине Оямы насчитывается около полумиллиона: на книгах и учебниках создателя стиля киокушин выросло не одно уже поколение каратистов. Однако неймется ”отцу-основателю” - в свои 70 лет он по-прежнему колесит по всему миру, неустанно пропагандируя киокушин-каратэ; пишет книги о каратэ и участвует в производстве кино- и телефильмов, рассказывающих о том, как преуспеть на татами, организует турниры и проводит классификационные состязания; выезжает в летние и зимние лагеря каратистов, чтобы вместе со своими учениками, ставшими уже признанными специалистами-тренерами, помочь в освоении киокушин новым его адептам, отовсюду приезжающим в Японию набираться “ума-разума” в каратэ.
Удивительная, неповторимая судьба! Обладая от природы лишь обыкновенными физическими задатками, Масутацу Ояма самостоятельно развил их до качеств легендарного богатыря; не получив системного образования, он сумел стать крупнейшим специалистом в своей сфере, автором десятков книг и учебников; в боевых искусствах, насчитывающих тысячелетнюю историю, Ояма смог проторить свой собственный путь, по которому увлек сотни тысяч последователей!
Да, популярность киокушинкай во всем мире в значительной мере основывается на преклонении каратистов всех возрастов перед яркой личностью Масутацу Оямы. Его невероятная энергия, железная воля, умение увлечь за собой служат негасимым маяком для организаторов каратэ в Японии и далеко за ее пределами...
Наособицу необходимо сказать и о том, что популярность каратэ зиждется не только на совершенстве технических приемов, разработанных Оямой, но и на своеобразной философии каратэ, сформулированной ”отцом-основателем”. В своих лекциях и книгах Масутацу Ояма не уставал повторять, что настоящим мастером каратэ можно стать, лишь очистив и возвысив свой дух, радикально перестроив свое сознание, настроившись на жизнь естественную и гармоничную.
В основу философских воззрений Оямы лег опыт его собственных духовных исканий. С юношеских лет Масутацу находился под сильным влиянием идей конфуцианства, даосизма, дзэн-буддизма, почерпнутых главным образом из книг. Заповеди традиционной восточной культуры, религии и морали Ояма стремился соединить с постулатами системы физического совершенствования человека, к разработке которой приступил, создавая свою модификацию каратэ. Итогом стала весьма последовательная и стройная философская концепция киокушин, во главу угла ставящая духовные и нравственные ценности. Именно они провозглашаются сутью Будо (пути) каратэ. Владение его техникой - лишь видимая глазом верхушка айсберга киокушин.
Для подробного изложения философской концепции, разработанной Масутацу Оямой, понадобилась бы отдельная книга. Здесь же я попытаюсь лишь дать представление об основных ее положениях, имеющих практическое значение для читателя, который, не будучи знаком с восточными религиозно-философскими воззрениями, хочет, тем не менее, приобщиться к каратэ-киокушинкай.
Для того чтобы преуспеть в жизни, считает Ояма (и тут он, конечно, не первооткрыватель), прежде всего необходима высокая мотивация, способная преодолеть любые препятствия. Лелейте в себе амбиции, призывает ”отец-основатель” киокушин, пестуйте в себе целеустремленность, укрепляйте веру в то, что способны решить поставленную задачу. ”Чем больше и выше амбиции человека, тем значительней и выше он сам, - пишет Ояма. - Отсутствие амбиций повлечет за собой одиночество и неуверенность”. В то же время он призывает четко разграничивать амбиции и проявления банального честолюбия и эгоизма, - “поднимаясь из глубины души, амбиции становятся духовными требованиями, которые пронизывают всю жизнь человека и делают его способным на любое самоограничение”.
Если человек осознанно вступает на стезю каратэ и принимает внутренне мотивированное решение обиться в нем вершин, он должен быть готов к са-мозабвенности, упорному тренингу. Ояма говорит: ”Тренируйтесь больше, чем спите. Вы не пожалеете, если будете следовать этому жесткому правилу”. Изучение приемов киокушин его создатель сравнивает с восхождением на гору, которое не может быть прервано даже для кратковременного отдыха. И промежуточный успех не может быть поводом для самоуспокоения: ”Хороший результат - только миг. После каждого триумфа надо завоевывать новые вершины”.
Осваивая нюансы техники каратэ, человек каждодневно обязан укреплять свой дух и дисциплинировать волю. Ояма считает, что для этого лучше всего подходят методы, синтезированные последователями дзэн-буддизма. Они призывают к радикальной перестройке сознания, открывающей путь к естественной и гармоничной жизни, к обретению духовной связи со всеми живыми существами, единению с природой. Прийти к интуитивному озарению можно благодаря глубокому сосредоточению (медитации), что очищает человека от обыденных и предвзятых представлений и эмоций.
В киокушин к медитации принято обращаться в начале и в конце тренировки (примерно на 2 минуты). До начала занятий правильная поза во время медитации, размеренное, глубокое дыхание, полное сосредоточение помогают раскрепостить сознание, подготовить его к интенсивной тренировочной работе. Медицая после занятий, как считает Ояма, способствует компенсации больших психических и энергетических затрат каратиста на тренировке.
Как истинный последователь дзэн-буддизма, Масутацу Ояма постоянно увязывает закалку духа и тела. Давая советы, скажем, как осваивать тамеши-вари - разбивание различных твердых предметов (досок, кирпичей, глыб льда и пр.), Ояма в своих книгах подчеркивает необходимость глубокого осознания этого процесса, значение духовной концентрации при тамеши-вари. “Отец-основатель” склонен “сопрягать” киокушин и многие другие тренировочные методы и приемы каратэ с теми или иными заповедями дзэн-буддизма.
Не стану здесь давать этому оценку. Мы, практики каратэ, видим в системе подготовки спортсменов, разработанной Оямой, столько полезного, что вполне можем позволить себе при ведении тренировок не знакомить учеников с религиозной “подоплекой” того или иного приема. Ведь наши молодые каратисты (в отличие от японских последователей Оямы) о буддистских концепциях, как правило, не имеют и пунктирного представления.
Но поскольку религиозно-философские воззрения Масутацу Оямы носят чаще всего не умозрительный, а практический характер, со многими их основными положениями есть смысл знакомить и наших “послушников каратэ”, что я и делаю на занятиях в максимально доступной форме.
Так, воспитывая у своих учеников целеустремленность, призывая их ради совершенствования кара-тистского мастерства идти на определенное самоограничение, я всегда привожу примеры из биографии Оямы, рассказываю, как он, поставив себе це-лью стать истинным Мастером каратэ, подчинил этому всю свою жизнь - с младых ногтей до зрелых лет, и цитирую отца-основателя киокушин:
“Человек, выбравший два или три пути, даже если и были у него шансы достичь успеха в любом из них, снижает свои возможности в каждом и теряет к ним интерес. Такие люди становятся многосторонне развитыми, но не достигают глубины. Важно выбрать один путь”.
В высказываниях Оямы, в эпизодах из его жизни, которые приводит Мастер в своих книгах, всегда можно найти опору для воспитания у молодого каратиста таких качеств, как смелость, твердостьдуха - не упирая на религиозное толкование Оямой тех или иных своих поступков. И призывы создателя киокушин к своим воспитанникам, ко всем вообще адептам каратэ быть предельно учтивыми с окружающими людьми вовсе не обязательно мотивировать заповедями дзэн-буддизма: того в же требуют и общечеловеческие нравственные принципы. Потому мои ученики близко к сердцу принимают слова Оямы: “Истинный последователь боевого искусства не чувствует необходимости в демонстрации своих способностей перед другими и считает запугивание подлым... Я давно следую лозунгу: боевое искусство начинается и заканчивается учтивостью, уважением к людям. И вырабатывается эта учтивость в каратисте, начиная с первого его занятия, под руководством инструктора, который всегда вежлив с каждым новичком”.
Ну и конечно, мы, последователи Масутацу Оямы, уже с первой тренировки начинали внушать своим ученикам, что владеть приемами каратэ – значит обладать мощным оружием. И пускать его в ход без серьезного основания - все равно, что разряжать пистолет без законного на то повода. Основатель киокушин постоянно говорил и писал в своих книгах, что применять вне тренировок и состязаний боевые приемы каратэ безнравственно, если эти действия не направлены на защиту от преступных посягательств.
Уважающий себя и любящий свой вид единоборства каратист, учит Ояма, никогда не использует силу и умение повергнуть соперника в ситуации, не угрожающей жизни и здоровью его самого или окружающих, но и никогда не уклонится от того, чтобы остановить экстремиста, обуздать агрессивного хулигана, урезонить нарушителя общественного спокойствия!
Хотя основатель киокушин разработал целую философию каратэ, сформулировал десятки нравственных постулатов, которыми должен руководствоваться каратист, говорить о какой-то специфической этике киокушин-каратэ нет основания. Современные (и будущие!) последователи Масутацу Оямы должны следовать этическим принципам цивилизованного общества - чтить старших, быть уважительным, сдерживать эмоции, дорожить честью и достоинством, защищать слабого и т.д.
Но если, скажем, наставники гимнастов и пловцов могут позволить себе об этом напоминать изредка, то наставник каратиста обязан внушать своим воспитанникам необходимость неукоснительного следования этическим постулатам: дающий оружие да помнит, что оно стреляет!
Однако в семье, как говорится, не без урода - я мог бы привести примеры использования каратистами своего боевого умения отнюдь не с благородными целями. Существуют даже законспирированные секции, в которых “повышают квалификацию” рэкетиры и налетчики. Надо ли распространяться о безнравственности такого использования высокого искусства каратэ? Не морализировать должно по этому поводу - решительно применять закон.
Да, многие подростки приходят в секции каратэ прежде всего потому, что хотят овладеть суммой приемов, дающих возможность постоять за себя и близких. Это вполне понятное и естественное намерение. Но не место на татами людям со склонностью к насилию, получающим удовольствие от нанесения сопернику повреждений, от причинения ему боли. Агрессивность и жестокость каратэ категорически не приемлет!